государство

ЛИБЕРТАРИАНСКАЯ ТЕОРИЯ СВОБОДНОЙ ИММИГРАЦИИ

Проблемы, связанные со свободой миграции, часто порождают у теоретиков либертарианства и приверженцев свободы некоторое замешательство. Традиционно либертарианская доктрина отстаивала принцип полной свободы иммиграции и эмиграции без каких-либо ограничений. Эта позиция основана на том, что политические границы представляют собой результат сугубо интервенционистских мер и институциональной агрессии со стороны государства с целью воспрепятствовать свободному передвижению людей или даже запретить его совсем. Кроме того, пограничный контроль и иммиграционное законодательство возникли в результате политических действий привилегированных групп интересов (в частности — профсоюзов), которые стремятся ограничить предложение рабочей силы для того, чтобы искусственно повысить ставки заработной платы. То, что эти интервенционистские правила миграции препятствуют добровольным соглашениям между людьми (включая иностранцев), безусловно, нарушает базовые принципы, которые должны соблюдаться во всяком либертарианском обществе. Интервенционистская политика в области иммиграции затрагивает прежде всего людей, живущих за пределами данной страны, потому что с принципом свободного передвижения людей внутри страны все в общем согласны.

Новый фашизм. Консенсус. (1965)

«Сегодняшний мировой кризис — это кризис морали, и разрешить его невозможно иным путем, кроме моральной революции — революции, которая должна разрешить и завершить достижения Американской Революции... Новый Мыслитель должен сражаться за капитализм, а не за * практические» цели, не за экономику, а за мораль, вступая в эту битву со справедливой гордостью. Именно этого заслуживает капитализм, и ничто другое не может его спасти».

Капитализм — это не система прошлого; это система будущего, если у человечества есть будущее. Те, кто хочет сражаться за него, должны перестать именоваться «консерваторами». «Консерватизм» всегда был названием, вносящим путаницу, неподходящим для Америки. Сегодня нам нечего «консервировать»: устоявшаяся политическая философия, интеллектуальная традиция и status quo — это коллективизм. Те, кто отказывается от основных принципов коллективизма, — это радикалы в истинном смысле этого слова: «радикальный» означает «фундаментальный». Сегодня борцы за капитализм должны быть не несостоятельными «консерваторами», а новыми радикалами, новыми интеллектуалами и, прежде всего, новыми, преданными борцами за мораль.

Любовь к симметрии

Стремление к равенству ради равенства не может служить основанием тою, чтобы предпочесть один тип равенства другому.

Правила «каждому человеку — равную оплату» и «один человек — один голос» не являются обоснованием для самих себя. Все непременно любят высшие блага, такие как свобода, полезность или справедливость. Не все непременно любят равенство. Если демократическое государство нуждается в согласии и добивается его, создавая некое равенство (довольно краткое описание одного из типов политического процесса, но в данном случае его должно быть достаточно для моих целей), то функция либеральной идеологии — внушить людям веру в то, что это хорошо. Прямая дорога к гармонии между государственными интересами и идеологическими рецептами заключается в том, чтобы установить дедуктивную связь, причинно-следственное отношение или взаимное соответствие между неоспоримыми целями, такими как свобода, полезность и справедливость, с одной стороны, и равенством — с другой. Если из первых проистекает последнее, или если последнее — неотъемлемый элемент создания первых, то в силу простой логики, обычного здравого смысла равенство становится не более спорным вопросом, чем, скажем, справедливость или благосостояние.

Глава II АНТАГОНИСТИЧЕСКОЕ ГОСУДАРСТВО Подавление, легитимность и согласие

Опора на согласие в качестве замены подавления или легитимности превращает государство в демократическую силу, сеющую распри.

Чтобы отличить один тип государства от другого, следует посмотреть на то, как они добиваются подчинения.

В организациях, которым удается выжить, управляют немногие, а остальные подчиняются. Во всех случаях эти немногие располагают средствами для того, чтобы наказывать неподчинение. Санкции могут состоять в лишении наказываемого какого-либо блага — например, в частичном или полном запрете пользоваться выгодами от принадлежности к организации — или быть непосредственным антиблагом [bad], как в случае наказания. Соответствующим образом подстраивая такие понятия, как управление, подчинение, наказание и т.д., эту формулировку можно считать верной для таких институтов, как семья, школа, офис, армия, профсоюз, церковь и т.п. Чтобы быть эффективными, санкции должны соответствовать природе проступка и природе самого института. Для процветания организации одинаково вредно применять как чрезмерные, так и недостаточные наказания. Однако, как правило, чем суровее санкции, тем меньше свободы в их применении.

Глава I КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЕ ГОСУДАРСТВО. Насилие, подчинение, предпочтение

Предпочтения людей относительно политического устройства зависят от их представления о собственном благе, а также от того устройства, которое полагается предпочитаемым.

Государства обычно начинаются с чьего-нибудь поражения.

Введение

Что бы вы делали, если бы вы были государством?

Как ни странно, политическая теория, по крайней мере начиная с Макиавелли, практически перестала задавать этот вопрос. Большое внимание в ней уделялось тому, что отдельный индивид, класс или общество в целом может получить от государства, а также легитимности власти государства и правам, сохраняющимся у его подданных. Она исследовала подчинение, которым государству обязаны потребители его услуг, то, как они участвуют в его функционировании, возмещение, которого могут требовать жертвы возможных сбоев. Это жизненно важные проблемы; с течением времени и по мере роста государства относительно гражданского общества они становятся все более важными. Недостаточно ли рассматривать их только с точки зрения подданного, его нужд, желаний, возможностей и обязанностей? Не станет ли наше понимание полнее, если мы посмотрим на них с точки зрения государства?

Полный провал демонстрирует неэффективность «Большого государства». Дэвид Боуз

Надо отдать должное сторонникам «большого государства». Их невозможно смутить никакими государствеными провалами. Наоборот, каждую неудачу государства они объявляют причиной дать ему еще больше денег и полномочий.

Возьмем, к примеру, полный провал государственной власти на всех уровнях – федеральном, штатном и местном – в том, чтобы эффективно ликвидировать последствия урагана «Катрина». Через две недели после урагана, как возмущенно заявила воскресная Washington Post, «Новый Орлеан все глубже погружается в хаос, на всех правительственных уровнях царит беспорядок».

И каков же ответ сторонников «большого государства»? «Эра государства с ограниченными функциями закончилась». «Именно либертарианские взгляды более, чем все другие факторы, способствовали превращению Нового Орлеана в город-морг». «Американцы, проживающие в штатах южного побережья, познали на собственном опыте последствия враждебности.....к государству как к «силе добра».

Сколько стоят обещания государства, и как решить проблему неплатежей.

Начать стоит с этики. В обычаи делового оборота в нашей стране входит целый ряд совершенно естественных норм, связанных с уступкой прав требования к должнику и зачетом встречных требований. Права требования к должнику можно уступить (например, продать) иному лицу без согласия должника, а если должник и кредитор совпадают (т. е. Х должен Y и одновременно Y должен Х), то можно провести зачет встречных требований (взаимно погасить обязательства), причем для этого достаточно заявления одной стороны, а согласия второй не требуется. Эти нормы абсолютно естественны. Если я должен Иванову, а он такую же сумму оказался должен мне, то совершенно естественно <взаимозачесть> эти долги и не передавать друг другу никаких денег. То же самое верно и для предприятий. И огромное количество взаиморасчетов между предприятиями в нашей стране происходит именно в форме взаимозачета встречных требований.

Право кредитора уступать права требования, не спрашивая согласия должника (право продавать долги), и право проводить встречный зачет требований соответствует здравому смыслу, морали и явно закреплено в Гражданском кодексе Российской Федерации (т. е. включено в законодательство нашей страны).

ОТ МОИСЕЯ ДО НАШИХ ДНЕЙ.

Представления об основаниях налогообложения

Согласно формуле Фомы Аквинского, налоги есть дозволенный законом и обычаем грабеж. Оставаясь грабежом, считает Фома, налог «освобождается от греха», если цели, на которые его собирает владетельное лицо, справедливы. Цели же сюзерена, имеющего право собирать налог, справедливы, если его намерения благодетельны и направлены к добру. К первым средневековая мораль относила, например, погашение задолженности перед швейцарскими копейщиками, ко вторым — свадьбу племянника.

Позже общественная мысль не раз обращалась к проблеме происхождения налогов. До Нового времени в качестве источника хватало Библии. Как известно, Моисею в ходе аудиенции на горе Синай была сообщена и идея десятины, той самой, что из семян земли и плодов дерева принадлежит Господу, святыня Господня. Начиная с XVII и в течение всего скептического XVIII века основания налогов стали искать за пределами священного текста, а именно в античной и древней истории. Время Просвещения заполнено бесчисленными попытками реконструкции того контекста, в котором мог появиться налог.

СОЦИАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО – консенсус национального самоуничтожения

В России имеет место общенациональный консенсус, полное согласие между всеми основными политическими силами по поводу одной из самых базовых и самых разрушительных для страны идей – идеи социального государства. Идеология эта может быть выражена следующим образом: наличие у человека тех или иных личных проблем (бедность, болезнь, старость и т.д.) может быть основанием для предъявления требований к государству – с тем, чтобы оно материально помогло в решении этих проблем. Государство обязано принять соответствующую «социальную программу» и обеспечить ее необходимыми материальными ресурсами и мерами принуждения. Это – консенсус национального самоуничтожения. Идеология социального государства неминуемо ведет к деградации трудовой морали, семьи, «экономическому старению» и упадку.

В начале прошлого года, когда было модно рассуждать о «стратегии развития России», Григорий Сапов заметил: У страны не может быть стратегии […]. Страна, понимаемая как феномен последних двухсот лет, nation-state, характеризуется не стратегией (хотя последняя может приписываться ей историками, противниками или союзниками апостериорно), а принципами, положенными в основание устройства ее основателями, и принципами, которых придерживаются действующие политики.

RSS-материал